Они не хотят ничего менять, но это не значит, что им не нужна помощь

W проехался в небольшом белом автобусе с желтой полосой на боку, который каждый вечер отходит от станции метро Ломоносовская: он едет кормить бездомных

В автобусе стоят несколько емкостей с супом, емкость с чаем и большая пластиковая коробка с булочками и пирожками. У него четыре остановки по всему городу. Это проект благотворительной организации «Ночлежка», существующий в городе уже одиннадцать лет.

Гавань для  затонувших кораблей

И подпись - Чапаев Андрей. Это руководитель проекта «Ночной автобус». А рядом на сиденье лежит книга - «Подъем затонувших кораблей». Концептуально, поэтично даже.

Солнечный весенний день в Купчино. Автобус едет через мост, в салоне звучит ДДТ и волонтер Макс, крутя руль, рассказывает о том, как он бросал курить. Симпатичная черноволосая Женя улыбается и угощает меня орешками. А под мостом у Сортировочной, задрав кверху вихрастые головы, стоят бродяги, человек десять-пятнадцать. Они провожают автобус взглядом, они ждут.

- Однажды я была на море и там познакомилась с ребятами из Бельгии, они русские, но живут в бельгийской коммуне человек на пятнадцать, - рассказывает Женя, на груди у нее блестит на солнце подвеска стеклянное сердце. - Так вот люди в этой коммуне не тратят денег на еду. Просто кто-то идет на рынок и там ему отдают перезрелые арбузы, дыни, нетоварного вида овощи. Он приносит это все и кормит всех желающих. Мне так понравилось  тогда раздавать еду! С этого все и началось, наверное.   

В автобусе над окном табличка: «Дорогие волонтеры! Наступают холода (зачеркнуто, ручкой исправлено на «тепло») и бездомным все труднее (исправлено на «легче») ожидать ночной автобус. Давайте не будем опаздывать к ним!». И подпись - Чапаев Андрей. Это руководитель проекта «Ночной автобус». А рядом на сиденье лежит книга - «Подъем затонувших кораблей». Концептуально, поэтично даже.  

Автобус останавливается на обочине под мостом. «Затонувшие корабли» окружают его со всех сторон. Они покачиваются, переговариваются. На темных лицах смиренное ожидание. Но вот из автобуса выходят журналисты:

- А, опять папарацци приехали! – набрасывается на нас большой опухший мужик с подбитым глазом. -  Меня не снимайте! Меня семнадцать стран ищут!

- Они вам тут сейчас наговорят! – горько улыбается Макс, открывая заднюю дверь машины. - Хотя среди них, конечно, встречаются и те, кто отсидел. А часто бывает так: смотришь, вроде бы совсем не бомж. Одет нормально, здоровый, молодой. Такие, обычно, просто скрываются от полиции.

Пикничок на обочине  

В воздухе - стойкий запах мочи и спирта.

Меня окружают бродяги, сжимают в плотное кольцо. От них пахнет. Они грязные и нетрезвые. Мужчины и женщины, иногда пола не понять. В воздухе - стойкий запах мочи и спирта. Приближая ко мне круглое лицо с кроваво-красным левым глазом, женщина говорит, спотыкаясь о буквы «ж», «б» и «м».  

- Помогите мне найти дочь! Она живет на Белградской. Но я не помню ее телефона! Помоги, пожалуйста, найти. Это же дочь…

Мужчина с двумя зубами в черном подвале рта и всклокоченным вихром на голове смотрит на меня заворожено:

- Дай бог вам здоровья и счастья! Дай вам бог! - это у него получается нараспев и очень профессионально, возможно, он «работает» в метро или у церкви. - Какие вы молодцы! А мне бы вот в наркологию попасть…

Со всеми проблемами и просьбами бродяги тянутся к Максу. Он здесь за главного. Кому-то нужна одежда, кому-то лекарства, кому-то просто совет.

Женя и Стас в это время уже разливают суп в пластиковые тарелочки. Они смеются, перебрасываются с бродягами незначительными фразами. «На здоровье!», «Аккуратно, не разлейте», «Да, и чай будет!».

Бездомные выстроились в длинную очередь, качаются, словно лесополоса на сильном ветру. Разливая суп через край, садятся тут же, на травке, группами, с наслаждением жуют черный хлеб. Оранжевый суп бежит по грязным бородам. И среди запахов болезни и алкоголизма вдруг проскальзывает что-то домашнее, почти уютное.   

Они ничего не хотят менять…

- Здесь вообще очень разные люди, - рассказывает Макс, пока ребята закрывают тары с супом, готовясь ехать дальше. - Кто-то работает здесь, на сортировочной. Кто-то сдает металл. На самом деле, деньги у них всегда есть, но они их не тратят на нужные вещи. Зачем покупать хорошую обувь хотя бы за 500 рублей, если на эти же деньги можно неделю пропьянствовать?

К нам подходит, мелко семеня, пожилой мужчина с палочкой.

- Как говорится, уважаемый… не подскажите, как говорится… где паспорт сделать, как говорится?..

Макс дает адрес «Ночлежки» - Боровая…  

- Я приходил, - отвечает мужчина, постукивая палочкой. - Меня там послали, как говорится!

Из всех, кого ты здесь видишь, только один-два человека не бухают.

- Как это послали? Не может такого быть!

- Сказали: иди туда, потом иди туда. Бегать заставляют…

- А вы как думали?! - с негодованием отвечает Макс. - Конечно, можно никуда не бегать, доверить это специальным людям. Но тогда это будет стоить около 2000 рублей. Вот вам специально все и рассказали, куда пойти, чтобы заплатить только госпошлину.

Мужчина тяжко вздыхает. Ему совсем не хочется ходить. Он жалобно говорит, что у него болят ноги. Макс не верит.  

- Я здесь уже почти всех в лицо знаю, - говорит он после того, как мужчина уходит. -  Из всех этих людей только один процент, наверное, попадают на улицу случайно. Остальным нравится такая жизнь. Они ничего не хотят менять. Из всех, кого ты здесь видишь, только один-два человека не бухают.

Волонтеры усаживаются в автобус и трогаются с места. Бродяги, почти все, смотрят нам вслед и машут руками.

- Повеселели… - с удивительной нежностью говорит Женя, улыбается и машет им в ответ.

Читайте другие тексты о бездомных на нашем сайте

В Петербурге собирали пасхальные куличи для бездомных.

На дне Петербурга.

Благотворительность – не для того, чтобы тебя благодарили.

Нет дома – нет образования.

Материалы по теме
Комментарии
Опрос
Рассчитываете ли Вы на достойную пенсию от государства?
Реклама