«Порой “демократизация” и “свободизирование” превращают города в руины»

Виталий Трофимов Анна Башкирова для ОК Виталий Трофимов
Блогер «Общественного контроля» Виталий Трофимов-Трофимов о том, что такое «терроризм»

Виталий Трофимов-Трофимов, координатор движения по защите прав народов по СЗФО и глава комитета ОП СПб по межэтническому взаимодействию, представитель Центра Льва Гумилёва в Санкт-Петербурге и главный редактор портала «Современное евразийство», этноконфликтолог

Существует 28 региональных конвенций по борьбе с терроризмом, и каждая даёт своё определение этого термина. 

Стихли антиамериканские погромы. Но на первых полосах международных новостей осталась Сирия. Теперь речь идёт о потенциальном вторжении в эту страну с целью свержения Башара аль-Асада.

Интерес к сирийской проблеме зарождается не «по остаточному принципу» – потому что не о чем больше писать. Он связан с очевидными успехами сирийского правительства в борьбе с мятежниками и с недавним расколом в рядах оппозиции.

Западная пресса предпочитает называть борцов с режимом Асада «борцами за демократию» или даже «за свободу», проявляя тем самым завидное лукавство. Сторонники Асада и страны, поддерживающие действующую сирийскую власть, называют силы сопротивления террористами. И не без оснований.

В мире нет какого-то одного бесспорного определения понятия «терроризм». Существует 28 региональных конвенций по борьбе с терроризмом, и каждая даёт своё определение. В одних странах терроризмом считается что-то одно, в других – другое. Для кого-то баски или североирландцы – террористы, а для кого-то – народ, требующий самоопределения. Та же ситуация с уйгурами в Китае, исламистами на Кавказе, берберами на севере Африки, курдами, албанцами, южноосетинами…

В 70-е годы ООН предприняла попытку создать специальный комитет по изучению такого явления как терроризм. Комитет ООН подготовил более 250 определений терроризма, но ни одно из них не было принято. Определения не удовлетворили не только все страны Генеральной Ассамблеи, но и даже все страны, имеющие постоянное членство в Совете Безопасности ООН: Россию, США, Китай, Францию и Великобританию. По этой причине ООН больше не борется с терроризмом, а борется только с теми преступлениями, которые считаются террористическими. К таковым относится захват заложников, захват воздушных и морских судов, распространение взрывчатых веществ и опасных технологий. На эту тему в ООН пишут соответствующие конвенции и декларации. А вот «терроризм» – это как бы не преступление для мирового сообщества, поскольку каждая отдельная страна под ярлыком терроризма может подразумевать всё, что посчитает нужным.

Возьмём определение терроризма, которое составило ЦРУ для госдепартамента США в 80-е годы: «Терроризм – это угроза применения или применение насилия в политических целях отдельными лицами или группами лиц, действующими за или против существующего в данной стране правительства, когда такие действия направлены на то, чтобы нанести удар или запугать более многочисленную группу, чем непосредственная жертва, в отношении которой применяется насилие».

Что же в Сирии? Борющаяся против правительства группа есть. Запугивание населения есть. Применение насилия в политических целях, непосредственные жертвы – всё на месте. Возможно, определение ЦРУ слишком широкое или некорректное, но всё же сирийские «борцы за демократию» под него попадают!

Страна под ярлыком терроризма может подразумевать всё, что посчитает нужным.

Есть другое определение. В уставных документах ФБР, ведомства, отвечающего за борьбу с внутренним и внешним терроризмом, написано, что терроризм – это «противоправное использование силы или насилие против личности или собственности в целях устрашения или давления на правительство, гражданское население или любую его часть в осуществлении политических и социальных целей». Но «борьба за демократию» разве не политическая цель? А недавние обстрелы армянонаселённого района Дамаска и христианских церквей – это разве не применение насилия для «устрашения или давления на правительство» и гражданское население? Это хорошие вопросы для госдепартамента Соединённых Штатов.Бывший глава ЦРУ Уильям Колби, правда, пытался сузить это определение. Он заявлял, что насилие должно происходить в мирное время, потому что в военное время это, мол, не терроризм, а нарушение правил и обычаев гражданской войны. И его поддерживал в этом мнении профессор международного права Рубин. Но это их personal opinion. Это не официальная точка зрения и не правовая норма.

Конечно, вашингтонские демократизаторы в таких случаях отвечают, что против Асада сражается «свободная армия». Крупнейшее военизированное подразделение оппозиции, действительно, тенденциозно называется «свободной сирийской армией». Но раз уж в таких вопросах так важна казуистика, то 26 сентября большая часть офицеров этой самой «свободной армии» перешла на сторону официального Дамаска. А значит, «за свободу» теперь сражается не только оппозиция, но и как минимум сам Асад.

Играя в слова, очень легко забыть, что является реальным добром, а что – воображаемым. Ещё пять лет назад ливийский город Бенгази был культурным и экономическим центром всего Магриба, если не всей Африки. Сейчас это руины, слабо заселённые бомжами и беженцами. Никакая демократия и никакая борьба с диктатурами и «за свободу» не может оправдать эту занимательную метаморфозу.

С сирийскими городами по мере того, как их будут «демократизировать» и «свободизировать» «борцы за демократию», станет то же самое, и нет ничего, что позволяло бы делать другой прогноз.

Материалы по теме

Виталий Трофимов-Трофимов: «Толерантность, которую присылают по почте из Парижа и Вашингтона, для России попахивает расизмом» 

Психологи считают, что в России массовые убийства заменены ежедневным насилием 

Для предотвращения терактов всех пассажиров внесут в базу 

Материалы по теме
Комментарии
Опрос
Рассчитываете ли Вы на достойную пенсию от государства?
Реклама