Депутаты попросили губернатора Петербурга 150 Га для кампуса СПбГУ Депутаты попросили губернатора Петербурга 150 Га для кампуса СПбГУ спецпроект
Санкт-Петербург +17 погода в Петербурге
Доллар 71.34
Евро 80.56
Юань 1.01

1917. Заботы дачные, аполитичные

 Фото начала XX века Фото начала XX века Лето 1917-го обещало быть жарким и сухим. В конце мая - ни одного дождя. Все вокруг казалось наэлектризованным, взрывоопасным. Приближение неотвратимого ощущалась во всем, и эта подспудная тревога чувствовалась на каждом шагу. Недовольство выражали все: «бывшие», «нынешние», «будущие». Независимо от положения и политических взглядов - люди не сомневались: революция зашла в тупик. Пора корректировать путь, иначе понесет по бездорожью…

Разобраться в происходящем было непросто. Временное правительство наобещало населению политические свободы и широкую амнистию, выборы в Учредительное собрание и отмену смертной казни, запреты на сословную, национальную и религиозную дискриминацию. Кое-какие обещания были, конечно, сдержаны. Однако что значила вновь созданная Чрезвычайная комиссия для расследования деятельности высших чиновников старого режима в сравнении с подготовкой масштабного наступления на фронте!

Война обрыдла практически всем. От нее невозможно было убежать, скрыться даже тем, кому не грозил призыв. В Петрограде вновь начались массовые демонстрации, в колоннах дружными рядами шли рабочие, солдаты с матросами, курсистки, приказчики из крупных магазинов, учителя, студенты и даже революционно настроенные батюшки. Требований было два. Первое: немедленно прекратить войну. И второе: передать власть Советам.

Дамы и джентльмены у дачи  

«Милый мой Любан и родные детки! - писал 13 июня 1917 года Леонид Красин. - Как скучно и пусто у нас стало с вашим отъездом. Вчера наконец была вечером гроза и дождь, хоть и не очень большой.

В Петрограде вновь начались массовые демонстрации, в колоннах дружными рядами шли рабочие, солдаты с матросами, курсистки, приказчики из крупных магазинов, учителя, студенты и даже революционно настроенные батюшки.

Ну как же вы, милые мои котята, доехали? На днях у нас была забастовка на Финляндской железной дороге, но ваш поезд сейчас идет где-то уже в середине Швеции. Как-то вас встретит заграница! Сегодня я видел опять одного приезжего из Швеции, и он уверял меня, что там прекрасно можно устроиться.

Многие на лето поразъехались и вообще деловая публика настроена выжидательно…

Все как-то еще не верится, что вас нет. Но я креплюсь и утешаю себя соображениями о неизбежности вашего отъезда».

Кто сегодня помнит имя Леонида Борисовича Красина? Разве что слышали, что был такой ледокол, или живут на улице Красина.  

Кто вообще помнит бесчисленных Иванов Степановичей, Николаев Викторовичей и Татьян Петровн с Марьями Антоновнами, покупавших в петроградских лавочках курицу по 11 рублей, болевших дизентерией, боявшихся выйти вечером на улицу из-за распоясавшегося хулиганья и собиравшихся, несмотря ни на какие социальные катаклизмы, выехать на дачу в Финляндии.

К слову, революция - революцией, но летний отдых продолжал оставаться актуальной темой. Из-за сбоев в работе железной дороги, участившихся случаев угона частных автомобилей и реквизирования лошадей для военных нужд - процесс переезда на дачу становился особенно затруднительным. Существовали, конечно, самолеты, но перевезти на легкой крылатой машине весь необходимый летом скарб не представлялось возможным. К тому же, стремясь хоть чем-то отвлечься от навязчивой тревоги, петроградцы с нетерпением ждали обнародования результатов проведенного в городе широкомасштабного социологического исследования на предмет отношения к авиации. Вопрос задавался лишь один: «Допустимо ли созерцание зрелища двух людей разного пола, поднимающихся на летательном аппарате?». И, как указывалось в наконец-то напечатанных в газетах отчетах, большинство анкетируемых ответило категорически: «Сие действо безобразно и безнравственно»…

Если везти - то самое лучшее

Уезжая на дачу из съемных городских квартир, столичные жители везли с собой все свое движимое имущество. Во-первых, даже в хорошие времена нельзя было заранее знать, не поднимет ли осенью хозяин квартплату до неподъемного уровня, а во-вторых, быт без этих вещей считался не налаженным. И потому в конце мая - первых числах июня начинался процесс упаковки и поэтапной транспортировки «самого необходимого».

Обеспеченные петроградцы еще не догадывались, что через несколько месяцев весь их быт пойдет хинью, прахом. Уже в сентябре Питер станет совсем другим, поражающим прежде всего, конечно, грязью и затем какой-то отрешенностью.

Грузилось все: тяжелые, на подкладке портьеры, фарфоровые статуэтки, различного размера ширмочки, причудливые салфеточки - «ришелье», которыми застилались полочки бамбуковых этажерок, стулья «стиль-рюсс» с высокими спинками, глянцеволистые фикусы в неподъемных кадках, граммофоны с изящно изогнутыми трубами, швейные машины, люстры, средства для истребления клопов, детские лошадки-качалки с мочальными хвостами и еще множество предметов, о которых мы сегодня просто слыхом не слыхивали.   

Кстати, элегантным дамам тем летом журналами рекомендовались для путешествий костюмы из небесно-голубого, бледно-розового или мальвового сукна с вышитой шелком кокеткой. Прошлогодние платья с нашитыми сзади, вниз от талии, крупными, из драгоценных камней в лапчатой оправе, пуговицами окончательно вышли из употребления и вспоминались лишь при выделении из семейного бюджета суммы, необходимой для замены испорченной этой модой бархатной обивки диванов.

Впрочем, необходимость потратить деньги на последствия дамского стремления к красоте оказалась в 1917 году не самым большим несчастьем обеспеченных петроградцев. Наблюдая, как грузчики выносят из дому их любимые вещи, они еще не догадывались, что через несколько месяцев весь их быт пойдет хинью, прахом. Уже в сентябре Питер станет совсем другим, поражающим, как писал все тот же Леонид Красин, «прежде всего, конечно, грязью и затем какой-то отрешенностью, запустением, жалкой выморочностью. Все в целом имеет вид города если не оставленного жителями, то, во всяком случае, населенного пришельцами, настолько мало заинтересованными в каком-либо благоустройстве, что они не считают нужным делать самого элементарного ремонта»...   

Пройдет совсем немного времени, и он убедится в том, что большевики, которым обыватели дружно пророчили сокрушительный провал, куда сильнее и организованнее, чем кто-либо мог предполагать. И напишет через четыре дня после залпа «Авроры» своей отбывшей в Швецию жене: «Город занят советскими войсками и Красной гвардией, которые поддерживают полный порядок, так что хулиганам нет ходу. Однако опасения твои, милый мой друг, что я так, с бухты-барахты, присоединюсь к большевикам, совершенно неосновательны»…

Пройдет еще совсем немного времени, и Леонид Красин станет видным партийным и государственным деятелем; город Петра в очередной раз поменяет свое имя; «барские» квартиры трансформируются в коммунальные; и «кто был никем, тот станет всем». Но в июне 1917-го об этом еще никто не догадывался… 

Из заурядных - вон!

Стремительность и калейдоскопичность событий начала лета 1917-го не просто поражает. Она доказывает, что в жизненной скорости мы серьезно уступаем своим предкам. И, между прочим, в способности воспринимать перемены и приспосабливаться к новым условиям - тем более. Судите сами.  

3 июня - открылся I Съезд Советов.

4-го - закрылся III съезд партии эсеров.

19 июня по предложению Марии Бочкаревой сформирован женский «батальон смерти». Все газеты вышли в этот день с передовицами на тему «Женская рать будет тою живою водой, которая заставит очнуться русского богатыря».

7-го числа состоялось учредительное собрание Лиги русской культуры, которая должна была «заменить партийные пристрастия общенациональными интересами».

13-го Центральная Рада провозгласила Универсал «К украинскому народу на Украине и вне Украины сущему», объявив государственную автономию.

15 июня, выступая  на Первом всероссийском съезде духовенства и мирян, философ-богослов Сергей Булгаков заявил: «Если грядущая Россия станет строиться без имени Христа, то кому нужна будет - отрекшаяся от Христа Россия?».

16-го большинство участников Съезда советов рабочих и солдатских депутатов встретило смехом и улюлюканьем знаменитую фразу Ленина: «Есть такая партия!». 

19 июня по предложению Марии Бочкаревой сформирован женский «батальон смерти». Все российские газеты вышли в этот день с передовицами на тему «Женская рать будет тою живою водой, которая заставит очнуться русского богатыря».

25-го в Михайловском театре прошло публичное заседание Лиги социального воспитания, на котором Горький заявил: «нашим детям предстоит жить в густой атмосфере лжи, лицемерия и обманов, клеветы, взаимной травли и неуважения к человеку. Оставим в наследство детям мечты о всемирном братстве, наш идеализм, нашу любовь к разуму и красоте».

И в первый июльский день 1917-го началось последнее наступление русской армии, о котором Александр Федорович Керенский произнес очередную ура-патриотическую речь, заканчивавшуюся словами «Сегодня великое торжество революции!».

Чем закончилось эта операция, детям сегодня рассказывают на уроках истории. А о том, чему, кого и где учили, когда кончался старый мир, «Общественный контроль» уже писал раньше

Материалы по теме
 
Человек города Человек города: Евгений, пиарщик, 24 года Революция - двигатель прогресса?
Комментарии
Яндекс.Метрика