Депутаты попросили губернатора Петербурга 150 Га для кампуса СПбГУ Депутаты попросили губернатора Петербурга 150 Га для кампуса СПбГУ спецпроект
Санкт-Петербург +6 погода в Петербурге
Доллар 76.47
Евро 90.41
Юань 1.15

Леонид Радзиховский: Али Феруз «вступил на территорию быка», за что и поплатился

 Фото: Денис Тарасов/OK-inform Фото: Денис Тарасов/OK-inform Сегодня Мосгорсуд рассмотрел законность решения о принудительной депортации из России журналиста «Новой газеты» Худоберди Нурматова (псевдоним Али Феруз). Его планировалось экстрадировать в Узбекистан - там в 2008-м он проходил по делу о вербовке в радикальную организацию. По решению Мосгорсуда Худоберди Нурматов останется в Центре временного содержания до вынесения решения по делу Европейским судом по правам человека.

В последние дни на улицах Москвы, Петербурга, Вильнюса и Берлина проходили акции в защиту Феруза, ходатайство о выдаче ему гражданства РФ находится на рассмотрении у президента Путина.

Правозащитники утверждают: в Узбекистане журналиста точно будут пытать. 

Али Ферузу 30 лет, он родился в узбекском Коканде, но вырос в России, в Алтайском крае. Его мать, братья и сестры - граждане России.  В феврале 2012-го, через год после переезда в Москву, у Али в электричке украли сумку со всеми документами. Он заявил о пропаже в полицию, но документы так и не нашли. Знакомые говорят: если бы он пришел с заявлением на получение нового паспорта в посольство Узбекистана, то его бы точно арестовали. По данным «Новой», в 2008-м Феруз стал случайной жертвой борьбы узбекского правительства с оппозицией, и теперь на родине ему грозят пытки и тюрьма.

В Москве Али поначалу работал официантом, поваром и даже помощником ветеринара. Затем стал волонтером «Гражданского содействия» - организации, помогающей беженцам. В «Новую газету» Али впервые пришел в 2014-м с заметкой о похищении узбекского беженца в центре Москвы. С 2016-го его тексты выходили в «Новой» регулярно. Али писал о жизни мигрантов (он говорит на языках всех среднеазиатских республик), беженцев, наемных рабочих и прочих уязвимых социальных групп.

С 2016-го тексты Али выходили в «Новой газете» регулярно. Он писал о жизни мигрантов (он говорит на языках всех среднеазиатских республик), беженцев, наемных рабочих и прочих уязвимых социальных групп.

1 августа Али задержали в Москве, когда он шел на курсы вокала. Феруза явно ждали: по словам работников музыкальной школы, человек в штатском заранее спрашивал у них, здесь ли занимаются вокалом. Али доставили в ОВД Басманного района Москвы. Вскоре полицейские разрешили ему передать ключи друзьям, чтобы они привезли из дома копии всех документов по временному убежищу. Но на деле полиция не стала дожидаться документов - на Али оформили административное дело и отвезли в суд.

Судья Артур Карпов вынес вердикт о принудительном выдворении Али из России. Когда Ферузу принесли судебное решение, он попытался вскрыть себе вены - сказал, что лучше умрет, чем вернется в Узбекистан. Сейчас Али находится в Центре временного содержания в Сахарово, куда его доставили после жестокого избиения конвоирами. По словам руководства центра, «его здоровью ничего не угрожает».

Руководство «Новой» уже обратилось с ходатайством к президенту Путину, прося его о поддержке. К Путину обратилась и Зоя Васильевна, мать Али. Но эта инициатива рискует оказаться малозначимой, если на весах окажется важность российско-узбекских отношений. По мнению эксперта ОК-информ, Феруза преследуют за его профессиональную деятельность. Но для того, чтобы отбить его у полиции, его друзьям и коллегам потребуется немало усилий. И, конечно, удача.

Леонид Радзиховский, политолог:

- Закон «О гражданстве» в истории с Али Ферузом совершенно ни при чем. Его положения у нас нарушают буквально на каждом шагу - потому что многие из них неисполнимы на практике. Если государство начнет тщательно проверять всех мигрантов, то придется выслать такое их количество, что за год не управишься. Половина трудовых мигрантов сегодня находится в России с теми или иными нарушениями.

Под рукой у власти - десятки способов создать проблемы любому независимому изданию, начиная с финансовых вопросов и заканчивая проверкой соблюдения правил пожарной безопасности.

Али Феруз освещал на страницах «Новой» вопросы дискриминации гомосексуалистов, преступлений на расовой почве и условий жизни трудовых мигрантов в России. Максимально честное освещение этих тем в нашей стране - уже повод для приговора журналисту, особенно если у него большие проблемы с документами.  

Как пел Высоцкий: «Ты, Зин, на грубость нарываешься?» Ну, вот и нарвался. Если уж ты живешь в России на птичьих правах, но при этом еще и возникаешь, затрагиваешь острые социальные темы - то вполне логично, что у тебя появятся проблемы с депортацией. Тут сама собой возникает тема свободы прессы в России, взаимоотношений власти и СМИ. Понятно, что депортировать журналиста за его трудовую деятельность - это, мягко говоря, жестоко. Но в России со свободой прессы все намного сложнее. Есть масса журналистов и изданий - та же «Новая газета», радио «Эхо Москвы», телеканал «Дождь» и т.д. - которые постоянно пишут и говорят что-то направленное против власти.

В ответ власть ничего с ними не делает - хотя прихлопнуть их Кремлю вообще ничего не стоит. Под рукой у власти - десятки способов создать проблемы любому независимому изданию, начиная с финансовых вопросов и заканчивая проверкой соблюдения правил пожарной безопасности. Власть может просто повысить арендную плату «Эху Москвы», допустим, в десять раз - и обанкротить их ко всем чертям! Но ничего подобного не происходит и, я надеюсь, не произойдет.  Поэтому довольно глупо говорить, что «заниматься честной журналистикой у нас в России смертельно опасно». Как показала практика, остро критиковать власть у нас не особенно опасно. В конце концов, если бы это было опасно, я бы этим не занимался - мне лишние неприятности совершенно не нужны.  

В России для журналистов есть определенная «техника безопасности». В том числе - определенный набор тем, о которых могут говорить только специально «заточенные» под это персонажи.

Другой вопрос - что в России для журналистов есть определенная «техника безопасности». В том числе - определенный набор тем, о которых могут говорить только специально «заточенные» под это персонажи. Допустим, есть темы, на которые мне говорить нельзя, а, скажем, Юлии Латыниной на «Эхе Москвы» - можно. А на другие острые темы, допустим, нельзя говорить Латыниной, но можно говорить какому-нибудь совсем отмороженному журналисту и т.д. 

По сути, сегодня «расклад тем» зависит от десятков нюансов - в том числе от того, кто стоит за спиной журналиста, кто его поддерживает во властных структурах и т.д. Допустим, главред «Эха Москвы» Венедиктов имеет ряд негласных договоренностей с пресс-службой президента - и есть набор тем, которые радиостанция освещать не будет.

На премьер-министра Медведева пресса сегодня может наезжать как угодно сильно - и ей ничего за это не будет. А вот на Владимира Путина сегодня наезжать не рекомендуется никому - могут быть последствия. На главу Чечни Рамзана Кадырова могут наехать только очень определенные издания вроде «Новой» - остальным спуску не будет. А десятки региональных изданий могут резко критиковать федеральную власть - но никогда не смогут себе позволить критику местного мэра или губернатора. Со стороны это выглядит «царством самоцензуры», и каждый журналист в РФ хорошо чувствует рамки и «красные линии» в своей работе. 

Сегодня «расклад тем» зависит от десятков нюансов - в том числе от того, кто стоит за спиной журналиста, кто его поддерживает во властных структурах и т.д. Допустим, главред «Эха Москвы» Венедиктов имеет ряд негласных договоренностей с пресс-службой президента.

В корриде есть такие понятия - «территория быка» и «территория матадора». Тот же матадор может проделывать очень эффектные трюки, так что публика на трибунах буквально подпрыгнет от восторга. Но при этом любители корриды видят: он в безопасности, потому что работает на «территории матадора». Другой матадор может действовать не столь эффектно, публика ему за это даже не поаплодирует, но знатоки понимают: он находится в смертельной опасности, потому что зашел на «территорию быка». И каждое неточное движение с его стороны может закончиться тем, что бык просто поднимет его на рога.

Такая же ситуация и с прессой. Можно как угодно горячо и яростно нападать на Путина - и при этом находиться в полной безопасности. А можно написать маленькую, неброскую заметку, допустим, про Кадырова - и после этого уже никто не поручится за вашу безопасность. Тот же коллега Минкин потрясает публику и срывает аплодисменты либералов, когда пишет свои отчаянной храбрости письма-обращения к президенту Путину. Но при этом Минкин находится в полной безопасности - он прикрыт главным редактором, имеющим систему «гарантий непотопляемости» в администрации президента.

А Юлия Латынина регулярно переходит на «территорию быка» - и столь же регулярно получает ответки: то ей дерьмо на голову выльют, то машину ее покорежат и т.д. Но даже она не пересекает определенную грань - значит, пока ожидать физической расправы ей не стоит. А кому-то, как тому же Али Ферузу, который писал на острые темы без всяких гарантий прикрытия, могут и хребет переломать. Это - вопрос индивидуальной техники безопасности. 

В России есть несколько журналистов, которые рубят правду-матку без оглядки на договоренности. Тут сразу вспоминаются сточки: «Посмотрите, как он без страховки идет! Шаг назад - упадет, шаг вперед - упадет! Но ему остается пройти четыре четверти пути». Такие журналисты сегодня - это штучный товар, их в России можно пересчитать по пальцам одной руки. Но в целом у нас критиковать власть вполне себе можно.

Где именно Али Феруз пересек «красную линию», где он вступил на «территорию быка» - сказать сложно. Но я не сомневаюсь, что вся история с его депортацией - следствие именно этого.

Станет ли депортация прямым нарушением «Закона о гражданстве»? Отношение к закону в России раз и навсегда сформулировал Владимир Ильич Ленин, написав: «По форме - правильно, но по существу - чистой воды издевательство». Думаю, ровно так и поступят в случае с Ферузом - по форме все соблюдут, а по существу выйдет издевательство.

Материалы по теме
 
Человек города Человек города: Ольга, координатор движения «Велосипедизация Санкт-Петербурга», 26 лет Какое место в Петербурге придает вам сил?
Комментарии
Яндекс.Метрика